Другой приметит искру в темноте

В тот старый дом, где пахло табаком,
Где Кай усталый после службы спал,
Нацумэ зашёл привычным вечерком,
И друга за беседой повстречал.
Отец-полицейский говорил о зле,
О кражах, о законе и суде,
А кроха Ая там же, на ковре,
Была верна своей немой игре.

Ей был лишь год, но в маленьких руках
Предметы обретали новый строй.
Не видя смысла в детских пустяках,
Отец качал устало головой.
Она не просто кубики брала —
Она плела из них узор живой,
И логика, что в ней уже цвела,
Вела её недетской стороной.

Она смотрела, как течёт вода,
Как падает на стены мягкий свет.
В её глазах, прозрачных как слюда,
Уже таился на вопрос ответ.
Кай не смотрел, он чашку грел в руках,
Рассказывал про трудный свой дозор,
Не видя, как в младенческих чертах
Рождался ясный и глубокий взор.

Один не видит, хоть и смотрит в упор,
Другой приметит искру в темноте.
Нацумэ молчал, ведя свой разговор
О вечной и прекрасной чистоте.
Он видел то, что скрыто от отца:
В ребёнке зреет мощный интеллект.
И свет её высокого лица
Был ярче, чем любой земной объект.

Она сложила сложный лабиринт,
Построив то, что взрослым не дано.
В её душе горел небесный винт,
Что крутит жизни нашей полотно.
Нацумэ кивнул, он понял этот знак,
Пока отец ворчал про суету.
Так в мир приходит свет сквозь серый мрак,
Храня в себе святую высоту.

Прошли года, и Ая расцвела,
Став мудростью и гордостью семьи.
Но та искра, что в ней тогда жила,
Зажгла в ночи далёкие огни.